Русские зодчие в Сербии

Профессор архитектуры Петр Арсич, архитекторы Танья Врбник-Бркич и Милица Богданович (Сербия)

Введение. После Октябрьской революции.
В последние двадцать лет в историографии большое внимание уделяется изучению проблем русской эмиграции, особенно «первой волны». Речь идет о тех гражданах России, которые вынуждены были бежать из своей страны после Октябрьской революции. По-видимому, их численность колеблется между полутора и двумя млн человек. Многие из них задерживались в Европе. Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев (КСХС) приняло порядка сорока тысяч русских беженцев, a Белград в период между двумя мировыми войнами, наряду с Парижем, Берлином и Прагой, стал одним из самых крупных центров эмиграции.
Однако, хотя беженцы из России внесли наиболее значительный (относительно других национальных общин) вклад в жизнь страны, русская эмиграция в бывшей Югославии наименее известна и мало изучена. В какой-то степени это объясняется тем, что в нашей среде оказалось меньше, чем в других странах Европы, известных личностей, а также и тем, что чаще всего деятельность русской интеллигенции осуществлялась в рамках сербских и югославских учреждений и организаций. Намного большее внимание историков привлекала русская эмиграция в Западной Европе и биографии самых известных эмигрантов. Между тем наши специалисты за последние годы провели ряд серьезных исследований на эту тему (M.Йованович, A.Арсеньев, O.Джурич, И.Лукшич, A.Кадиевич, С.Тошева, И.Суботич, M.Джурджевич, M.Прат), хотя полученные сведения все еще в недостаточной мере представлены в литературе на русском и других языках. Московский государственный университет выпустил сборник материалов (составители В.А. Тесемников и В.И. Косик) о жизни русских эмигрантов в Белграде с 1920 по 1940 годы. Эти документы публиковались в специальной периодике и ранее, но оказались трудно доступными для широкого читателя.
Многие представители русской эмиграции в странах КСХС действовали не только в рамках местного русского сообщества, они внесли существенный вклад в развитие нашей страны. Русская эмиграция на территории бывшей Югославии должна рассматриваться лишь в свете русско-сербских связей, т. е. судить о ней можно по совместным работам сербских и русских специалистов. Эти связи существовали и ранее, особенно в начале ХХ века, однако настоящее взаимопроникновение двух сред произошло благодаря плодотворной проектной деятельности русских зодчих в названный период.

Сегодня, спустя полвека умалчивания или забвения фактов о вкладе русских эмигрантов в нашу культуру, мы можем объективно, без влияния идеологии, приступить к рассмотрению и оценке этого явления. Реконструировать в исторической памяти достижения российских архитекторов, начиная от способа черчения (2) до функционального понимания общих проектных решений, нам помогают реализованные объекты и сохранившиеся нереализованные проекты, а также их эскизы и конкурсные чертежи (3), (4).

Значительная часть этих работ, как общественного, так и культового назначения, исчезла в результате войн и разрушений мирного времени или перенесла коренные изменения в своем архитектурном облике (5), (6). И все-таки сохранившиеся объекты, техническая документация, оставшаяся в архивах, материалы периодики и частных наследий в какой-то степени освещают работу и самых значительных, и менее известных зодчих, оказавшихся расселенными по всем краям бывшей Югославии (7).

Структура и численность специалистов, области их деятельности.
Источники "Центрального совета Федерации союзов русских инженеров в эмиграции“, расположенного в Париже, говорят о том, что в царской России в 1916 году было 16 300 дипломированных инженеров. Из них эмигрировали 3000 человек, т. е. 18,4%. От большевистского террора они бежали прежде всего в Турцию и При-балтийские страны, из которых затем перебирались в Париж, Берлин, Прагу, Софию и Белград. По оценке историков, до конца 1923 года в нашу страну прибыло 1200 инженеров, что составляет 40% всех русских инженеров-эмигрантов (8).

Гостеприимство сербского народа, связанное с традициональной симпатией к русским, православию и славянству, благосклонность короля Александра I (9) и югославского государства помогли эмигрантам из большевистской России легко вжиться в новую среду. Наряду с этим интенсивная деятельность русских зодчих в 30 — 40-х годах XX века была обусловлена более вескими причинами. Государство как заказчик-инвестор строительства общественных зданий (10) доверяло их высокому профессионализму и знаниям — поэтому они весьма быстро вписались в существующую ситуацию первых послевоенных лет, когда число отечественных специалистов было значительно меньше по сравнению с реальными потребностями восстановления страны.

Сначала в числе 45 000 русских эмигратов, которые прибыли в КСХС после пяти волн эвакуаций с юга России в период с 1919 по 1921 гг., среди различных специалистов оказалось порядка 70 архитекторов. До конца 30-х годов из других стран прибыли еще почти 80 архитекторов и 100 инженеров-строителей (которые также занимались проектированием). Примерно треть эмигрантов сразу осела в Белграде, в котором особенно остро ощущалась потребность в квалифицированных специалистах. Задачи преобразования столицы и официальный призыв государственных властей привлекли самых авторитетных русских архитекторов-эмигрантов. С роспуском русских военных формирований и отъездом многих эмигрантов в другие страны в начале 30-ых в Югославии осталось уже значительно меньше русских специалистов, хотя самые выдающиеся из них работали в стране до конца своего трудового и жизненного пути (11).